(Из книги "ФАСЦИАТУС")
Акула на кафедре
— ...Поднимай своих верблюдов, — нам пора отправляться в обратный путь...
(Хорасанская сказка)
"7 марта: Всем привет!
Замечательных женщин кафедры зоологии поздравляю с уже почти наступившим 8 Марта! УРА!
Всем вам – мой душевный весенний выкрик издалека, так что не взыщите.
КАФЕДРАЛЬНЫЕ СТРАДАНИЯ:
Стихи в прозе, прозаические формы в рифмах,
или любовь, которую не удержать ничем
…Не понимаю я, Светлана Петровна, как Вы тогда вытерпели мой доклад по хищным птицам на
втором курсе. Я бы сейчас, как преподаватель, не стерпел бы такого: девяносто минут вместо
пятнадцати! Но меня тогда и правда понесло, это я даже сейчас помню. В продолжение
тогдашнего своего чувства, преклоняю колено и преподношу Вам сегодня нижеследующее.
Светлане Петровне
(Читать с искренней симпатией)
Мы с Вами проживем так много лет…
Мы с Вами посетим так много мест…
Мы соберем там множество цветов…
Мы там увидим много разных птиц…
И, может быть, на все найдем ответ.
Мы слабости простим своим друзьям...
Мы недругам привет пошлем в письме …
Мы улыбнемся прошлым временам…
Мы смело загадаем наперед…
Я верю, это будем Мы, уже твержу об этом, не тая!
Но рядом с Вами, как всегда, не я…
***
…Вероника Евгеньевна, Вы уж там присматривайте за нашими мужчинами, а то ведь им только
дай волю… В каком смысле? Да во всех смыслах.
Веронике Евгеньевне
(Читать с полной серьезностью)
Нет, я, конечно, понимаю,
Что с кафедры ты уходишь под ручку с ним, а не со мной…
Это вполне естественно,
Так как длинноногость и политическую грамотность
Не заменишь ничем.
Я стремлюсь! Я стараюсь! Но не расту больше…
И газеты про политику читать некогда…
И я все равно не могу жениться на твоей племяннице,
Чтобы иметь право по-родственному взять тебя под руку…
Как он – этот... твой… деверь, или шурин? Кем он тебе?
Вот мне и остается -- рулить молча до метро,
Ловя краем глаза твой взгляд, запоминая случайные реплики,
Да ощущая уже потом, когда ты вышла, цокнув дверцей,
Продолжающий витать
Аромат духов…
***
…Ирина Христофоровна, привет Вашей профессорской беспозвоночной жизненной форме от
моей ассистентской позвоночной. Давеча зашел здесь разговор, я рассказал туркменам, что
работаю в университете под женским руководством, они лишь покачали головами ("Москва-
а…"). Это было так смешно, что я сочинил по этому поводу сочинение, которое и преподношу в
преддверии 8 Марта во славу наших удивительный ученых дам, жуков, жизненные формы
которых они изучают, и в ознаменование нашего всеобщего и единодушного мужского
преклонения и восхищения.
Ирине Христофоровне
(Читать хором, трагически и бодро, как и полагается влюбленным ученикам, которые не могут
всерьез рассчитывать на взаимное чувство учительницы)
Мужчины очень разные, высокие и низкие,
Худые или толстые, с очками или без,
Любовь внушить умеют,
А некоторые даже
Любить умеют сами…
Но все ж, при всем при том,
При всех своих достоинствах
Стравниться очень трудно
Мужчине (даже бравому)
С обычнейшим жуком!
Ах, эти Coleoptera! О, эти Carabidae!
Скульптурные надкрылья! И усики торчат!
А нам пора задуматься, мужчины дорогие,
Над тем, что пробуждает
Любовь и страсть девчат.
Эх, будь я Красотелом…, иль будь я Бомбардиром…
Иль будь, по крайней мере, хотя бы Быстряком,
Тогда б имел я шансы и уж нашел бы силы
Я о себе напомнить
Изящным языком…
Поэтому, мужчины! Исследуя причины
Своих удач и крахов, провалов и побед,
Давайте озадачимся, подумаем все вместе
И, может быть, тогда найдем
Один на всех ответ.
Залезем все в коробку и шумною гурьбою
Своим нестройным хором вниманье привлечем.
И, наконец, докажем, что даже очень в чем-то
Порой и не такое
Нам, братцы, нипочем!
И что мы знаем норму, и соблюдаем форму!
И потому мы верим, простите нас, в успех!
И отдаем в работу, и вносим в Храм Науки
Мы Жизненную Форму --
Единую для всех!
***
…Надежда Матвеевна, Ваше недремлющее око я ощущаю даже здесь, неизменно испытывая
наведенный комплекс вины нерадивого молодого специалиста перед экологической наукой,
которую Вы так последовательно и самобытно олицетворяете в своем лице. Поэтому Вам -- на
сугубо экологическую тему, равно близкую как легкомысленно-романтическим позвоночным, так
и единственно-серьезным беспозвоночным сердцам, неразрывно связанным в нашей
кафедральной экосистеме множеством воистину нерушимых отношений…
Надежде Матвеевне
(Читать с экологическим трепетом)
Восьмого марта, перед рассветом
Я вижу сон:
В лесу поляна, цветут гвоздики,
Ты в голубом…
Идешь, мечтая, рукой качая
Травинке в такт.
Цветок сорвала, мне протянула…
Алел закат.
Но вздоргнет что-то, прокатит шорох
В моей душе:
«Мечтаешь, парень, витаешь в сферах?
Забыл уже?
Забыл о долге?! Статей не пишешь?!
Не сделал в срок!..
А-а, ладно, впрочем, что взять с такого?..
Другим урок!».
И глаз сомкнуть уж не могу я,
Мечусь в бреду!
И вижу снова картину ту же,
Но не пойму,
Что изменилось? Другое что-то:
Ценоз кругом;
Экосистема -- травой покрыта,
Вы в голубом?..
Ваш шаг степенный, я – преклоненный…
Об землю лбом!
Да Вы же -- Фактор Антропогенный!..
Но в голубом…
Еще раз всем замечательным зоологическим дамам поздравления с замечательным праздником и
примите наилучшие, сугубо восточные пожелания сугубо западному матриархату, устойчиво
царящему в наших родных кафедральных стенах!
* * *
Когда хожу по холмам («клик-клик» — шагомер), хорошо думается про разное. В том числе и про
московское. В том числе и про кафедральное.
Часто скучаю по кафедре. Нет, не так. Не скучаю. Чего мне скучать, если я из родных стен в поле
еле вырвался. Не скучаю, а ощущаю тылы; это совсем другое. Все-таки эти самые пресловутые
родные стены не заменишь ничем.
А коллектив в этих стенах? Доставшееся нам всем по жизни сочетание таких разных людей: Т.А.
А.—К.И.А.—В.Г.Б.—Л.И.Б.—Т.И.Б.—Д.И.Б.—В.Т.Б.—В.М.Г.—М.С.Г.—Ю.П.Г.—В.С.Г.—В.М.Д.
—С.А.Е.—А.А.Е.—И.А.Ж.—В.Д.И.—А.А.И.—В.Е.К.—Ю.С.К.—Н.И.К—М.П.К.—В.М.К.—Н.Т.К.
—А.Б.К.—Н.А.К.—А.Л.К.—А.И.К.—И.Ф.К.—С.Д.К.—О.А.Л.—Н.Ф.Л.—Е.А.Л.—К.В.М.—В.Г.М.
—А.В.М.—А.А.М.—А.В.М.—С.П.Н.—И.Б.Н.—В.И.О.—В.И.П.—С.Л.П.—Ф.Н.П.—М.Б.П.—Е.Ю.
П.—А.Г.Р.—Н.Н.Р.—Е.Л.С.—Л.С.С.—Н.М.Ч.—М.Е.Ч.—С.А.Ф.—Г.И.Ф.—И.Х.Ш.—С.П.Ш.—А.
О.Ш.—Н.А.Щ. Перечисление инициалов смотрится как генетический код в нашей общей
«кафедральной ДНК»: цепочка букв, но сколько всего за ними! Как и в настоящем генетическом
коде, не все здесь друг с другом сочетается, но все необходимо. Со временем что-то на что-то
заменяется, что-то исчезает. С факультета уже четверо за бугор отчалили. И не лучшие, и не
худшие — разные. Кто-то готовился, клинья подбивал, у кого-то само сложилось. Это не важно.
Важно, что их нет. Могли бы быть здесь, когда каждое подставленное плечо общую ношу
облегчает, когда каждый рядовой с саперной лопаткой — на вес золота.
Ведь образование у нас, какую эпоху ни возьми, всегда — передний фронт. Где не столько
стрелять приходится, сколько окапываться. Но их нет, уехали. Хотя это, может, и не самое
главное, уехали и уехали, главное — чтобы мосты не жгли.
Это у какого же французского театра эмблема – пчелиный рой? Не помню. Мол, летите пчелы,
кто куда, летите хоть по всему свету, но потом собранную пыльцу несите назад в свой улей… Так
же и нам наши люди везде нужны, а уж даже плохонький лазутчик «в тылу врага» или толмач в
лагере союзника для армии, поди, не меньше рядового в окопе ценятся. Хотя мы такие тонкости
лишь задним числом обдумываем (если обдумываем), уже после того, как любого, перешедшего
фронт, без суда, за дезертирство или за предательство, к стенке…
Ну да ничего. Бог даст, всегда будут в родных кафедральных коридорах с выщербленными
паркетинами такие же студенты с горящими глазами, с увлеченностью природой и с жаждой
путешествий, как и много лет назад. Такие же, как и сейчас, неугомонные аспиранты, в которых
накопленное за пять студенческих лет сплавляется с радостным предвкушением «всамделишного»
вхождения в профессиональную науку. (Помните, как я перед сдачей аспирантского экзамена
бороденку отпустил? Цирк).
Будут преподаватели, которые как вы все не скупятся на время, уделяемое студентам, и не щадят
живота, протаптывая ту самую, порой неприметную и теряющуюся в передрягах будней,
спасительную тропинку традиций и связи времен. Тропинку, в конечном счете, пробивающуюся
через все дебри и колдобины и выводящую всех нас на наш главный жизненный путь, уж как ни
сторонись высоких слов.
И будет дух экспедиций и практик, остающихся в памяти пережитыми вместе приключениями,
опасностями, счастьем общения, вдохновением открытий, любовью, образами дальних стран и
предчувствием будущих свершений.
И будут новые и новые достойные буквы, встающие на свое особое место в славный
кафедральный «генетический код»... Только так и может быть.
Ведь не зря же корифеи фундамент закладывали. Сергей Палыч, бывало, как посмотрит из-под
косматых бровей, сердце сразу холодеет; какие уж там после этого первичные почки или
вторичные рты… А он сидит на своем кресле с подлокотниками, в профессорской феске и со
спокойствием парящего над реальностью, игнорируя истеричные административные запреты
(«Курение в здании факультета категорически запрещено!»), отламывает фильтр от сигаретки,
вставляя ее в длинный прокуренный мундштук…
А как там Михеич? Все так же с утра за столом, немым укором всем нам — простым смертным,
живущим в суете? Важное это дело – постоянство.
Вот, например, в зоологической аудитории на боку у чучела акулы всегда мелом написано имя
правящего американского президента. Сами знаете: так было в мою бытность первокурсником,
так же было и когда я защищал в этой аудитории диссертацию (пришлось перед сбором Ученого
совета влезть на стул и стереть надпись мокрой тряпкой, от которой потом выступили белесые
разводы), так же и сейчас, когда я сам читаю там лекции. Президенты меняются,
многострадальная акула, застыв с зубастой оскаленной улыбкой, бессменно олицетворяет
коварный империализм. Надежная акула…
Эх… Правильно все-таки Михеич, Мудрый Дед, пожелал мне на обмыве после защиты
проработать на кафедре всю жизнь: дом родной; где не шляешься-мотаешься, а знаешь, что в
конце-концов вернешься сюда».