12. РАБОТА, И КАК ЕЕ ИСКАТЬ
"Рабо-о-та есть рабо-о-та, рабо-ота есть всегда-а…", -- Булат Шалвович опять прав. Но с
поправкой: есть она не везде и не для всех. Так что наше российское «работа не волк – в лес не
убежит» в Америке понимающей улыбки не вызовет.
«Джоб-хантинг»
Термин «джоб-хантинг» (дословно – «охота за работой») понятен в Америке каждому. Этот
социальный феномен вполне можно рассматривать, как один из основополагающих устоев всей
американской цивилизации.
Американский профессионализм, сосредоточенность на работе, безоговорочная подчиненность
работе всех остальных сторон жизни, -- все это хорошо известно и легко объяснимо. Объяснимо тем
фактом, что имея работу, ты живешь. Имея хорошую работу, ты хорошо живешь. Имея отличную
работу, ты имеешь все. Без работы ты – если и не «смертник», то уж в «штрафбате» точно.
Все это проявляется в повседневной жизни постоянно и повсеместно. И не только в
повседневной. Культура, образование, воспитание также всецело проникнуты этим приматом
профессионализма. Смена работы, удача с поиском работы, потеря работы, -- среди таких
кульминационных моментов в жизни, как женитьба, рождение детей, смерть близких и пр.
Доминирование работы в сознании не очень культурных людей, помноженное на страх эту работу
потерять, приводит к таким весьма частым неприглядным явлениям как подсиживание и
наушничество. Чтобы выслужиться перед боссом и укрепить собственные позиции, человек за
спиной у сослуживца пишет на него «телегу» по первому же поводу, хотя бы абстрактно
«заслуживающему внимания».
Пресс конкуренции в больших университетах, где каждый наблюдает каждого, выискивая повод
для удара в спину, приводит к таким явлениям, что диву даешься. Даже если личной культуры
хватает на то, чтобы не «стучать», саркастическое, или даже убийственное для репутации коллеги
замечание может прозвучать полной неожиданностью в самый неподходящий момент.
Или же коллеги, работающие в смежных областях, даже не разговаривают друг с другом, дабы не
создавать и прецедента какого-либо контакта, исключая сам повод потенциального обвинения в
какой-либо утечке информации, предвзятости при обсуждении проектов и т.п...
Понятен термин «джоб-хантинг» американцам еще и потому, что стопроцентная гарантия
сохранения уже имеющегося рабочего места в Америке есть лишь у очень немногих. Насколько я
знаю, в эту привилегированную категорию попадают лишь некоторые профессора немногих
университетов, где по прошествии семи лет «испытательного срока», профессор приобретает статус
«неприкосновенного», которого уже не могут уволить (такое категорически отсутствует в частных
университетах, а в последние годы быстро исчезает и из государственных ВУЗов: работодатели все
реже следуют традиции и все менее охотно идут на риск заполучения в штат того или иного
сотрудника, который зная, что его уже не могут уволить, подчас начинает работать или спустя
рукава, или гипертрофированно эксцентрично, или сознательно создавая головную боль начальству).
Профсоюзы, способные защитить вас в случае чего, тоже есть далеко не везде, а где и есть, они
далеко не всесильны. Так что большинство людей отчетливо понимает, что необходимость
подыскивать что-то новое может возникнуть в любой момент, в том числе, и свалившись, как снег
на голову. Похоже, что такая перспектива подспудно присутствует в подсознании (а может и в
сознании) очень многих американцев. Потому как периодически то отсюда, то оттуда узнаешь о
случаях вопиюще безжалостного и «бездушного» увольнения сотрудников самыми разными
организациями. (Опять совдеповские настроения? Ведь для многих слова «бизнес», «жалость» и
«душевность» отнюдь не обязательно взаимосочетаемы… Что не говори, как ни клянем «застой», а
избалованы мы былыми социалистическими принципами коллективизма-гумманизма и былой
социальной защищенностью...)
Приходит человек на работу, а у него не срабатывает пластиковая карточка-пропуск на входе в
здание, после чего охранник проводит его получить пакет с личными мелочами из стола и конверт с
письмом-уведомлением, что фирма в его услугах больше не нуждается (если все делается в таком
стиле, то, как правило, не разрешают даже привести в порядок личные файлы на компьютере).
Или собирается коллектив на вечеринку, босс вместе со всеми, шутки-прибаутки, а на следующее
утро тот же самый босс без объяснения причин сообщает об увольнении сотруднику, с которым
дружески шутил накануне...
Справедливости ради отметим, что подобное коробит всех, с кем нам приходилось такие случаи
обсуждать, а во многих фирмах такой стиль неофициально, или даже официально декларирован как
неприемлемый.
Итак, даже если эксцессов не происходит и человека никто не увольняет, он все равно всегда
находится как бы в состоянии пассивного свободного поиска новой работы (еще одно
принципиальное отличие традиционно знакомого нам дома в советские и первые пост-советские
времена, от существующего здесь: у нас работа нередко сводилась к одному месту на всю жизнь, а
для Америки такое -- небывалое исключение).
Поэтому за формулой «джоб-хантинг» кроется не только необходимость найти что-то для
обеспечения выживания, но и постоянная готовность найти для себя новую, еще лучшую работу,
добившись большего самоудовлетворения, благополучия, а, следовательно, более высокого
социального статуса и финансовой защищенности.
Понятие «хорошая» работа конечно же индивидуально, но при этом всегда подразумевает и
общие категории: деньги, престиж и то, насколько вам эта работа нравится.
В среде интеллигенции, при некотором упорстве, можно найти примеры того, что люди
предпочитают работу, которая им по душе, более высокооплачиваемой, но средний обыватель
думает прежде всего именно о зарплате: престижность работы в обществе в целом определяется в
первую очередь деньгами, которые вы зарабатываете.
Искать работу можно самому, а можно отдаться в руки многочисленных частных и
государственных агенств, занимающихся трудоустройством. В таких конторах вас встретят
доброжелательные служащие, заберут ваши документы, заверив, что все будет хорошо, а уже потом
все либо случается, либо не случается без какого-либо вашего участия. Но все, о чем пойдет речь
ниже, – это про самостоятельный «джоб-хантинг», без помощи каких-либо кудесников-посредников.
«Рога и копыта»
Последнее, прежде чем шагнуть на тропу «джоб-хантинга» -- два слова про частный бизнес. Эта
сфера стоит особняком, потому как решившись на такое, вы принимаете всю ответственность за себя
целиком на свои собственные плечи, как это и положено в малом бизнесе, а стадию
трудоустройства, как таковую, просто устраняете.
Америка малый и средний бизнес приветствует, лелеет и поддерживает инициативу энергичных
людей всеми возможными способами. Административных рогаток и ловушек никто не создает, вся
бюрократия сведена к минимуму. Это особенно очевидно в момент регистрации вновь создаваемой
деловой структуры.
Созрев зарегистрировать в США частную компанию (преемника моего ООО, созданного в
Москве еще аж в 1991 году: некоторые формы консалтинга, которым я более-менее постоянно
занимаюсь, проще осуществлять «под крышей» частной фирмы), приезжаю в Салем – столицу
Орегона. В здании администрации, следуя указателям, нахожу комнату по регистрации нового
бизнеса, захожу, там три человека шуршат бумажками за столом.
Выбираю на полке нужный бланк (для частного предприятия он один, для корпорации другой),
заполняю. Подхожу к стойке, где передо мной стоит один человек. Разобравшись с ним, служащая,
оформляющая регистрацию, улыбается мне, берет мой бланк, бегло просматривает его, кивает
головой и говорит: «Сейчас – самое главное: надо проверить, не использовал ли уже кто-нибудь это
название...».
С трудом веря в происходящее, я заплатил за регистрацию двенадцать долларов, получил копию
своего бланка с официальной печатью и напутственный пакет с брошюрами по ведению малого
бизнеса... Все. От момента моего приближения к стойке регистрации с заполненным бланком в
руках до того, как мы распрощались, прошло (по часам) чуть больше трех минут.
Позже, регистрируя корпорацию, я повторил ту же самую процедуру, с той лишь разницей, что
пришлось заполнить два бланка (один из них – дабы перевести свое же название с одной фирмы на
другую) и заплатить двадцать восемь долларов. Для корпорации, в отличии от ЧП, надо потом по
указанному адресу отправить сочиненный вами устав. Такие вещи как открытие счета в банке,
кредитные карточки на бизнес, чековые книжки и прочая финансовая бухгалтерия даже не
обсуждаются: все это происходит автоматически и никаких затрат времени вообще не требует.
В каждом штате обязательно есть центр помощи малому и среднему бизнесу, в котором вы можете
получить исчерпывающую бесплатную консультацию по любому интересующему вас вопросу.
Звоните им хоть каждый день по десять раз. В Штатах считается, что затраты на поддержку первых
шагов начинающих бизнесменов окупаются даже при том, что не все, начавшие бизнес, в нем
преуспеют.
Кто прошел через регистрацию своего бизнеса в России, оценит то, что он только что прочитал.
А мы возвращаемся назад, к процессу поиска работы.
«Ищу работу»
По официальной статистике, среднему американцу требуется восемнадцать месяцев для
устройства на работу по специальности, если заниматься поисками этой работы шесть часов в день.
Именно так. Ибо, как декларируется в многочисленных руководствах по «джоб-хантингу»: «Поиск
работы -- это такая же работа, как и сама работа, которую вы ищете!».
Лихие разговоры в московских кулуарах на тему трудоустройства в эмиграции («Поехали, а там
на месте разберемся!») всегда пробуждают у нас некоторую настороженность. Русский человек
жизнеспособен, спору нет; американское общество – это гораздо более предсказуемая и более
гостеприимная среда для деловой активности, нежели наше нынешнее российское; все
приезжающие рано или поздно так или иначе устраиваются, но тем не менее.
Повидав бывших советских профессоров и докторов наук, обмывающих покойников в моргах,
или продающих на улицах открытки в розницу, я сразу задаю себе вопрос, смогут ли бесстрашные
конкистадоры из бывшего Союза вписаться в систему деловых координат США. Впрочем, в 1993
году, когда я сам поехал читать лекции приглашенным профессором, понимания всего этого на
российской почве было куда меньше, чем сегодня, когда все уже вкусили реалий «джоб-маркета»
(рынка труда) у себя дома.
К поискам работы Америка относится серьезно. Существует большое количество пособий,
которые расскажут вам, как к этому приступать, каких ошибок избегать и как добиться успеха. В
учебниках по трудоустройству даются советы самого разного плана. От того, как стратегически
планировать свою карьеру молодому человеку, только что окончившему университет, до того, как
держать руки во время интервью.
Кому-то все это помогает, кому-то нет; кто-то такие книжки собирает все до одной, связывая с
их проработкой свой будущий успех, кто-то никогда не относится к ним серьезно. Во всяком случае,
реклам о таких изданиях (равно как о бесплатных семинарах по «джоб-хантингу», «ярмарках работ» и
о прочем подобном) очень много.
В реальной жизни поиск работы выглядит весьма захватывающе. Занятие это дает широкую
гамму эмоций и треволнений, очень познавательно, развивает массу навыков и, несомненно,
удовлетворяет вашу явную или скрытую страсть к азартной игре.
Как бы то ни было, получение работы в большинстве случаев (исключая сезонный физический
труд, крупный бизнес и другие крайности) включает четыре важных этапа: 1 -- поиск информации о
вакансиях; 2 -- подготовку собственного резюме, или «сиви» (сокращение по первым буквам
«Curriculum Vitae» -- деловое описание своей предшествующей карьеры и имеющегося опыта); 3 –
рассылка этих тщательно составленных «сиви» (десятками, а то и сотнями) и ожидание ответов; 4 --
прохождение телефонного интервью; 5 – прохождение очного интервью; 6 -- подписание контракта.
«Шаг за шагом»
Сложилось так, что мне довелось пройти все стадии вышеозначенного процесса, включая даже
одну экстраординарную -- добровольное расторжение только что заключенного контракта. В
настоящее время частью моих служебных обязанностей стало рассмотрение аппликаций,
поступающих при объявлении вакансий нашим университетом, проведение интервью и участие в
решениях о приеме или неприеме людей на работу.
Это к тому, что имея представление о «джоб-хантинге» с обеих сторон невидимой баррикады, я
решаюсь на некоторые обобщения даже при ограниченности собственного опыта. Поэтому так:
сначала общая схема, потом -- иллюстрации из собственной практики.
Оказавшись в жизненной ситуации, требующей устройства на работу, вы прежде всего должны
узнать, где эта работа предлагается. В эпоху интернета проблемы с этим первым этапом упрощаются:
кликнул искомые ключевые слова про характер работы и нужный географический регион, поискал
соответствующие сайты, и вот оно -- открытые позиции как на ладони на экране твоего компьютера.
Важны и традиционные источники: объявления в специальных разделах местных и
«ведомственных» (специализированных по профессиям) газет; листовки и брошюры в офисах по
трудоустройству. Как и везде (и особенно в пределах специфических иммиграционных общин
разных национальностей), силен и важен в этом «живой телефон» -- просьба к друзьям: «ищу работу,
если что, дайте знать» (но сейчас мы говорим о некой усредненной американской схеме, а не о
трудоустройстве в пределах того или иного этнически замкнутого иммиграционного сообщества).
Наткнувшись на что-то, соответствующее вашему интересу и уровню притязаний, вы должны
прежде всего определить соответствует ли это вашей квалификации.
Опасность быть слишком квалифицированным, «сверхквалифицированным», превышая по
своему образованию и опыту тот уровень, на котором объявлена вакансия, более чем реальна для
многих иностранных специалистов. Причина ясна: многие, кто хочет работать в Штатах, исходят из
того, что работодатели счастливы будут взять инженера на место техника, или профессора на
должность доцента, поэтому смело подают заявки, всесторонне отражающие достоинства
аппликанта.
Однако реакция в абсолютном большинстве случаев как раз обратная: «сверхквалификация»
претендента мгновенно снижает его шансы на успех (никто не хочет закладывать сам под себя
замедленную бомбу потенциального недовольства нового сотрудника, который, освоившись, может
начать «качать права». Равно как никто не будет рисковать сам, беря под начало человека, который
может оказаться более подготовленным, более опытным и более компетентным, чем его босс).
Найдя нужную информацию и поняв, что вы будете подавать на это место аппликацию, вы
приступаете к детальной работе с данным конкретным объявлением, которое должно быть изучено
досконально. Потому что в этом, как правило, коротком объявлении, умещающемся на площади
спичечного коробка, для вас важно каждое слово. И даже их порядок. А прочувствовать и
проанализировать все это необходимо потому, что в соответствии с запросом вам потребуется
построить всю свою работу на втором этапе трудоустройства -- при подготовке своего резюме.
Каждый американец всегда имеет «в загашнике» несколько вариантов резюме, под разными
углами отражающих его профессиональные и личностные качества. Потому как один и тот же товар
в разных случаях можно и нужно рекламировать по-разному.
Являясь преподавателем-биологом, я могу сделать акцент на преподавание экологии, или
охраны природы, или более узко – орнитологии; или отразить междисциплинарный характер своей
деятельности; или проиллюстрировать, что я способен работать с такими или иными категориями
студентов и пр. В зависимости от характера запроса на конкретную вакансию, разные из этих
аспектов могут явиться ключевыми и решающими, хотя для меня самого важна их реальная
совокупность, как раз и составляющая имеющийся у меня реальный опыт.
Когда вы проработали объявление о вакансии настолько, что уяснили основной интерес
работодателя (подчас скрытый между строк), вы открываете на компьютере файл со своей «сиви» и
начинаете его редактировать в соответствии с данной конкретной позицией.
Резюме может запрашиваться краткое (1 - 3 страницы), или полное (с детальным перечислением
всего, относящегося к вашей карьере; объем варьирует, порой это несколько десятков страниц).
Построено оно всегда по следующей схеме: имя, координаты для контакта (адрес, телефон, факс,
электронная почта); перечень основных профессиональных навыков, качеств и способностей,
характеризующих вас как специалиста в обсуждающейся сфере; история трудоустройства (в обратном
хронологическом порядке, от последнего в прошлое); образование (так же); дополнительные пункты,
если таковые предполагаются или уместны (список публикаций, полученных грантов, особые
выполнявшиеся проекты, знание иностранных языков, особые навыки и пр.).
Если вы склонны к решению психологических этюдов и творческому труду, работа с
составлением резюме доставит вам удовольствие; если нет, то имеет смысл обратиться в одно из
агенств, предоставляющих подобные услуги. В любом случае вы должны понимать, что эта
страничка бумаги определяет вашу судьбу: она либо идет прямиком в мусорную корзину, либо
ложится на стол к шефу для дальнейшего рассмотрения.
Если беглый взгляд на ваше резюме привлечет внимание, то это значит, что потенциальный
работодатель наверное прочитает и прилагающееся к резюме сопроводительное письмо, в котором
вы обосновываете свое стремление эту работу получить и то, почему именно вы являетесь
наилучшим претендентом на эту должность.
Цель этого письма – еще больше привлечь и удержать внимание, что часто непросто на фоне сотен (а
порой и тысяч, хоть и трудно в это поверить) подобных писем от конкурирующих аппликантов.
Написать сопроводительное письмо правильно -- целая наука (а далеко не только умение писать
без ошибок). Самое же трудное для нашего постсоветского понимания -- в нем очень важно суметь
самому себя похвалить. Именно в этом состоит одно из радикальных различий нашей и
американской психологии и всей деловой среды.
В российской культуре не принято заниматься явным или скрытым «самохвальством» и
обращать внимание на собственные достоинства. В Америке такое -- обязательное условие
адекватного общения с потенциальным работодателем. Здесь редко кто оценит вашу скромность или
тонкую самоиронию, их с гораздо большей вероятностью сочтут неуверенностью в себе и
недостатком профессионализма. (Видимо отсюда же проистекает и глобальный феномен гротескного
американского политического самовосхваления на международной арене, традиционно
вызывающего скептические улыбки в самых разных странах).
Все это означает, что выражая и аргументируя в своем коротком (вряд ли кто-либо будет читать
более страницы) письме интерес к объявленной вакансии, вы должны четко и уверенно объяснить
работодателю, что вы -- именно тот, кто им нужен. А всем, как известно, нужно лучшее из
возможного. Так что будьте объективны и честны, но не слишком застенчивы (слабые ваши стороны
и недостатки и без ваших усилий еще сами всплывут на поверхность).
Раз упомянул о честности, сразу скажу, что в Штатах и своих жуликов хватает, ну а уж наших
липовых дипломов, аттестатов и свидетельств здесь и вообще наелись до дурноты. В большинстве
мест, имеющих дело с русскоязычной публикой (университеты, колледжи и пр.), как правило уже
есть в штате специальный человек, проверяющий соответствие бумаг действительности (попытки
эти часто наивны по сравнению с изощренностью наших прохиндеев). Важно одно: никогда, ни при
каких обстоятельствах нельзя допускать в своем резюме неправды или ошибок в датах, именах и
названиях; все должно быть честно, точно и проверено досконально (приврете -- вас за это и через
десять лет могут с треском вышибить с работы, лишив всех бенефитов, на это есть специальный
закон).
Функция резюме и письма -- провести аппликанта через первый, самый «грубый»,
предварительный отбор потенциальных кандидатов, когда отсекается девяносто девять процентов
претендентов.
В некоторых случаях на отосланные аппликации даже не отвечают. В приличных местах
принято по крайней мере ответить стандартным письмом о том, что ваши документы получены.
Ответа же по-существу (интересны вы компании или нет) часто надо ждать два-три месяца, а то и
больше.
Если вам удается пройти этот первый отбор, вы переходите в новое качество -- в числе
нескольких (обычно пяти -- двадцати) претендентов вы допускаетесь к телефонному интервью. Оно
тоже предварительное, вроде как не столь серьезное, нежели очное интервью для финалистов, но, на
мой взгляд, оно гораздо труднее и ответственнее. Внимания к вам уже больше, это внимание уже
персональное, задаваемые вопросы требуют мгновенных адекватных ответов, но происходит все это
по телефону, собеседника вы не видите, эмоций его не наблюдаете, понять, куда дует ветер и
перестраиваться по ходу беседы трудно. Часто телефонное интервью проводится не одним
человеком, а в форме «конференс-колл», по нескольким линиям, или когда вас расспрашивает сразу
несколько членов отборочной комиссии, сидящих за одним столом вокруг одного микрофона; такое
еще труднее.
И вот вы получаете долгожданное письмо о том, что по результатам телефонного интервью вас
отобрали в число трех финалистов, которых поочередно приглашают на очное интервью -- встречу,
во время которой вам предстоит пробежать финишную прямую на уже весьма длинном к этому
моменту забегу по тернистому пути «джоб-хантинга». Очное интевью – это апофеоз всего
обсуждаемого таинства, событие самое яркое эмоционально, самое напряженное по переживамому
стрессу и самое ответственное с точки зрения вашего вклада в процесс трудоустройства.
Реже обычных проводятся так называемые «аэропортные» и «гостиничные» интервью – это
когда администрация работодателя по тем или иным причинам не спешит приглашать претендента
на фирму или в университет, а направляет отборочную комиссию для встречи с ним на
«нейтральной территории» (как правило, такое происходит в одном из конференц-залов аэропорта,
или отеля поблизости). Так чаще всего поступают при отборе кандидатов на высокие
управленческие посты (президенты, вице-президенты организаций).
Если по результатам очного интервью из финалистов выбрали именно вас, остается лишь
заключительная стадия – обсуждение контракта, при котором от вас может потребоваться еще более
«высокий пилотаж», чем до этого.
Любой из этапов поиска работы жизненно важен. Если вы не умеете искать информацию о
вакансиях, то нет и предмета разговора; не так составили резюме или написали письмо -- на него не
обратят внимания. Но очное интервью всегда -- самое главное и ответственное. Потому что если вы
до него добрались, с вами работают уже с полным вниманием, наблюдают вас в несколько глаз, а
конкуренция с прочими двумя -- тремя финалистами еще острее, чем с сотней претендентов на
начальной стадии рассылки бумаг.
«На охоту»
Изучив все эти краеугольные аспекты теории «джоб-хантинга», поняв, что оказавшись в Штатах
на полгода и ничего за это время не накопив даже на покрытие долгов (но затратив немалую сумму
на проезд сюда всей семьи), я пришел к выводу, что обязан использовать сложившуюся ситуацию
«до конца» и выжать из нее максимум возможного опыта (и все-таки, может быть, денег).
Я решил найти себе работу на оставшийся срок действия визы. О том, чтобы остаться в Штатах
«любой ценой» не было и речи, а вот поработать в своей профессиональной сфере, да еще и в
удивительной североамериканской природе было заманчиво. Не говоря о том, что вернуться назад
без копейки я просто не мог (нужно было отдавать долги).
Еще раз тщательно проанализировав физическую карту Северной Америки, окончательно
выбрав в качестве самой желанной цели штат Орегон (в силу его уникальных природных
особенностей) на северо-западе США (в этой части страны я никогда не бывал), я приступил к
практическому поиску работы: сочинил «болванку» своей «сиви» и принялся за анализ объявленных
преподавательских позиций.
Интернета в 1994 году еще не было, поэтому я взял последние номера «Вестника высшего
образования», нашел там раздел с университетскими вакансиями в области экологии и убедился, что
с потребностью в экологах ситуация не особенно благоприятная: пара -- тройка объявлений на всю
страну. Что же касается Орегона, то дела были и того хуже -- преподавательских позиций там
вообще не было.
Это в точности совпало со скептическим прогнозом моих друзей-американцев, которые с явной
озабоченностью наблюдали мой наивный на их взгляд оптимизм. Мне же пришлось распрощаться
со своими идиллическими иллюзиями на предмет водопадов, вулканов и пустынь Орегона и
расширить «сектор обстрела» на все штаты и на преподавание более широкого круга биологических
дисциплин. Но даже это не вселяло особых надежд.
Один наш знакомый зоолог-американец разослал четыреста аппликаций, не получив на них ни
одного положительного ответа, и вынужден был уехать работать в Канаду (совершенно не понятно,
как ему такое удалось, т.к. в Канаде найти работу еще труднее, -- там особый закон позволяет
нанимать иностранца только если официальный поиск по всей стране не выявил равных
конкурентов среди канадцев). Другая преподавательница колледжа, отправив несколько десятков
аппликаций, лишь через полгода получила пару первых нейтрально-сдержанных ответов.
Но я сам относился к проблеме легко и с явно ощущаемым спортивным азартом. Крайней
критичности (как у иммигранта, которому деваться некуда) во всем происходящем не было, но при
этом крепло стремление подзадержаться в Америке («подкормить» детей, дать сыну выучить
английский; да и самим было интересно).
Но больше всего нам все же хотелось посмотреть неописуемую природу северо-запада страны в
целом и Орегона в частности: это одно из немногих мест в мире, где столь разные экосистемы (от
океана до пустынь) «упакованы» столь плотно.
Так что я сделал глубокий вдох и, вопреки скептическим репликам друзей-американцев,
решительно вступил на нелегкую и волнующую тропу «джоб-хантинга».
Тот факт, что разослав десяток аппликаций, я изо всех мест сразу получил хотя бы уведомления о
рассмотрении моих документов, придал уверенности и пуще прежнего распалил во мне спортивный
(или, действительно, какой-то охотничий) азарт. Стало вопросом чести оказаться конкуренто-
способным на американском рынке преподавательского труда и я два месяца параллельно
преподаванию весьма плотно занимался анализом объявляемых вакансий по интересующему
профилю и отправлением в выбранные места своих документов.
Ожидание ответов на отправленные бумаги сопровождалось у меня еще более внимательным
изучением географии «Дикого Запада». Феерические описания природы Орегона, Калифорнии,
Аризоны и Колорадо будоражили мое «географическое» воображение и своеобразно оттеняли
картофельно-кукурузные перспективы Пенсильвании, Огайо, Айовы и Небраски.
После отправки тридцать девятого конверта мне, помимо нейтрально-вежливых уведомлений о
получении моих бумаг пришел первый положительный ответ. Письмо было неформальным,
подписано вице-президентом (очень хороший знак) солидного христианского университета и
однозначно приглашало к продолжению диалога, заполнению присланных детальных анкет и пр.
Столь легко добившись внимания и не имея тогда никакого понятия о степени реального стресса,
через который люди проходят в процессе устройства на работу (один из моих нынешних коллег,
американец, химик с опытом работы в ФБР, пять лет искал постоянную работу преподавателя,
довольствуясь лишь временными ставками совместителя), я начал анализировать чистоплюйские
рассуждения о плюсах и минусах этого предложения
Плюс был важный -- там требовался преподаватель орнитологии (это не просто сфера биологии,
которой я занимаюсь, это точно в десятку, так почти никогда не везет). Минусов было два:
университет находился в насквозь освоенной и заселенной Пенсильвании и он был, как нам
показалось, воинствующе-христианским.
В частности, информационная брошюра (на бумаге невиданного нами дотоле качества не просто
с водными знаками, но еще и с вкраплением каких-то золотых волокон) свидетельствовала, что на
территории кампуса запрещены какие-либо алкогольные напитки (что, в общем-то нормально) и, что
явилось для нас решающей каплей, -- «общественные танцы».
Даже не будучи уверенными, что нам в нашей жизни еще предстоят походы на танцы, и
понимая, что возникни у нас такая потребность, потанцевать всегда можно и за пределами кампуса,
мы все же восприняли это, как явное посягательство на свою посткоммунистическую свободу и
общение с этим университетом я не продолжил. Описание (в пересказе) этого эпизода впоследствии
вызывало у некоторых моих коллег истерический смех и всерьез настороженно-изучающие взгляды
(на тот предмет, что все ли у тебя, Сергей, в порядке с головой...).
Второй положительный контакт оказался куда более заманчивым. Обнаружив-таки объявленную
позицию в Орегоне, я отправил туда свои бумаги и через неделю в моем офисе раздался телефонный
звонок. Солидный бас поведал, что частный христианский («Опять? Рок?») университет предлагает
подумать не о позиции, на которую я претендовал, а о месте директора новой программы по
экологическому образованию, которая предполагается к внедрению в предстоящем учебном году.
Я сдержал ликование и столь же солидным спокойным басом выразил свой сдержанный
профессиональный интерес и готовность продолжить разговор. Через час мне прислали факсом
пятнадцать страниц с необходимыми подробностями, я все изучил, подтвердил свою
заинтересованность и стал ждать.
Через неделю на столе вновь зазвонил телефон: звонок из Орегона с известием о том, что мне
предлагается пройти телефонное интервью как одному из двадцати отобранных для этого
кандидатов; назначили время. Когда оно подошло, беседовал я бодро, на вопросы отвечал быстро и
впечатление от этого разговора у меня самого осталось вполне положительное. Бас доброжелательно
поведал, что о результатах этого интервью они сообщат в ближайшие дни.
После такого я непроизвольно начал настраиваться на приближение к финишному рывку.
Воображение само рисовало мне приобщение к вулканам, уникальным лесам со сказочными
гигантскими деревьями, рекам с лососем и форелью, скалам на тихоокеанском побережье и кактусам
в пустыне...
Через день мне позвонили из третьего места -- небольшого частного коллежда в Огайо тоже с
весьма обнадеживающей беседой, в заключение сообщив, что эта самая беседа и представляла собой
«облегченную версию» телефонного интервью и что по его результатам меня приглашают на очное
интервью.
Сады и огороды Огайо вдохновляли нас куда меньше, чем Тихий океан, Каскадные горы и
пустыни Большого Бассейна, колледж был частным, тоже христианским (третий раз подряд), но, уже
понимая к тому моменту, что искушать судьбу грешно и не желая упустить уникальный опыт, я
согласился приехать, внутренне надеясь, что состоится Орегон, а Огайо будет лишь практикой в
важной сфере «джоб-хантинга». Тем более, что побывать в Огайо хотелось еще и потому, что у нас
там были друзья, которых хотелось проведать. Я сел в машину и поехал из Вирджинии в Огайо.
Интервью
Мое первое в жизни интервью длилось тринадцать часов. Вся обстановка небольшого
провинциального местечка, живущего в основном делами славного, с традициями, колледжа,
давшего Штатам одного из президентов, дышала академизмом и студенческой прогрессивностью.
Частный христианский колледж дорожил своим имиджем и статусом, гордился академическими
стандартами и духом взаимоотношений профессоров и студентов.
Весь визит был заранее распланирован до минуты на полный день. Часовая беседа с вице-
президентом (аристократически-элегантной дамой) в огромном кабинете со стенами из мореного
дуба и тиснеными обложками фолиантов в застекленных шкафах. Потом часовая беседа с
завкафедрой -- молодым бородатым биологом, доброжелательно обсуждавшим со мной весьма
частные экологические проблемы. Непринужденный ленч с группой студентов (по результатам
которого все они потом заполняли про меня специальную, на несколько страниц, оценочную
анкету). Экскурсия на расположенный неподалеку экологический стационар с его директором и
встреча с работающими там студентами. Беседа с профессорами биологических кафедр. Моя часовая
лекция для студентов и профессоров (тема была оговорена заранее). Неформальный ужин в
ресторане поздно вечером (только наивный может посчитать это действительно увеселительным
мероприятием: при всеобщей доброжелательности, общительности и желании смягчить вам, как
претенденту, переживаемый стресс, все, однако, продолжают к вам присматриваться и оценивать).
День прошел насыщенно, на подъеме, спал я потом хорошо, а утром укатил восвояси, пересекая
вновь штаты Кентакки и Западную Вирджинию по пути домой (по дороге меня и взял полицейский,
передавший моим детям наборы игр, обучающих правилам дорожного движения).
За всем этим последовал месяц полного затишья, наполненного размышлениями и догадками о
моей будущей судьбе, после чего в одно и то же утро у меня раздались (с интервалом в час!) два
звонка: отказ из Орегона и приглашение на работу в Огайо...
Ситуация сложилась драматическая. Все тот же солидный бас с западного побережья поведал,
что в силу изменившейся коньюктуры университет вообще не будет открывать предполагавшуюся
позицию, пожелал успехов, извинился и мы распрощались. Я сник и даже мгновенно
последовавший звонок из Огайо, уведомляющий, что я выбран из ста сорока девяти претендентов,
не доставил той радости, которую я испытал бы, получив приглашение в Орегон.
Потом были переговоры с Огайо о деталях предполагающегося контракта. Обсуждая зарплату, я
во время разговора прикинул «на промокашке» что и как и откровенно высказался, что предложенная
зарплата кажется маловатой. Разговаривавший со мной чиновник сослался на необходимость
обсудить это с начальством, потом вице-президент перезвонила и сказала, что предложенное мне –
верхний порог официальной вилки для этой позиции, что она своей властью может прибавить еще
тысячу, но о большем вести разговор не советует: ранг зарплат известен и неоправданное
увеличение оклада может сослужить мне плохую службу в отношениях с будущими коллегами.
Положив трубку, я посидел некоторое время, глядя в стенку, и вдруг понял, что в своих беглых
расчетах просто ошибся, поэтому и завел разговор об увеличении зарплаты, чего никогда не сделал
бы, раздели я исходные цифры правильно... Однако, спросив о надбавке, я ее получил. «Made in
USA»...
Через пару дней пришел контракт, я его подписал и стал готовиться к новой странице нашей
американской эпопеи, продолжая внутренне переживать несостоявшийся Орегон.
«Вздувайте горн и куйте смело...»
Непонятно почему, но мысли о желанном Орегоне не проходили. Внутри зрела несомненная
уверенность, что я должен быть именно там. За неделю это ощущение окрепло настолько, что я
спонтанно набрал номер, позвонил все тому же солидному басу и напрямую высказался на тот
предмет, что они явно совершают ошибку, не доводя общение со мной до «хэппи энда».
Разговор был очень доброжелательный, но бас на противоположном конце провода был явно
озадачен этим моим звонком (тогда я еще и понятия не имел насколько мой поступок не
вписывается в принятые здесь нормы профессионального общения). Результатом разговора явилось
лишь то, что еще раз была подтверждена ранее обозначенная ситуация, после чего мы распрощались
окончательно.
Прошла еще неделя, я слонялся как неприкаянный, вяло принимая поздравления коллег с
подписанием контракта в Огайо; они объясняли, что это колоссальная удача, и что я – молодец. Но
мое внутреннее состояние не менялось: куража по отношению к Огайо не возникало, а тоска и
ощущение несправедливости по отношению к несостоявшимся секвойям, ледникам, водопадам и
пустыням не проходила.
Это было весьма странно, насквозь эмоционально и не поддавалось рациональному
объяснению. И вот в какой-то момент это накипело настолько, что я опять поднял трубку, решив
высказать басу в Орегоне не только эмоции, но и все по-существу, что предполагал изложить,
пригласи они меня на очное интервью.
Секретарша доложила, что бас отбыл на неделю на Гаваи, из чего я сделал окончательный вывод
о том, что «бобик сдох» -- вопрос действительно закрыт, потому как в середине отбора кандидатов
перед началом учебного года люди отдыхать не уезжают.
Но, вопреки здравому смыслу, я все еще продолжал думать обо всем произошедшем, а
последующая неделя наглядно подтвердила, что настроения про Орегон никуда из меня не
улетучиваются. Уверенность, что я должен быть именно там, парадоксальным образом крепла и
крепла.
Через неделю, за день до предполагающегося возвращения баса с Гаваев, я опять позвонил его
секретарше и попросил назначить с ним телефонный разговор, оговорив, что на это понадобится
целый час.
Поняв, что это уж точно мой последний выстрел на «охоте» за ускользающей «дичью-работой»
на желанном «Диком Западе», я сел и расписал на бумаге все те аргументы, которые предполагал
изложить на очной встрече, вызови они меня на интервью. Разложил, что называется, все свои
основные козыри.
В реальности этот разговор занял не час, а ровно сто минут, и я вложил в него все свои навыки
психологической обработки собеседника, которыми располагал; разумеется, выложив и все свои
козырные карты.
Через день бас позвонил в ответ, объявив, что они все же решили пригласить меня на очное
интевью. Если я согласен, надо оговорить дату. Я был согласен, мы оговорили дату, через два дня я
получил по почте билет на самолет, а через три дня вышел из этого самолета в Портленде, где был
встречен там одним из преподавателей университета. Началась заключительная стадия этого
авантюрного приключения (то, что все происходящее было непостижимым образом и независимо от
нас самих закрученным свыше приключением, не вызывало никаких сомнений).
На этот раз интервью длилось три дня. Длительная беседа с обладателем баса (тем самым
Диком, который в последующем починит машину моего приятеля на Преображенской площади и
окажется со мной посреди ночи на дне рождения у другого моего знакомого); беседа с президентом и
вице-президентом университета; ленч с преподавателями; большое серьезное собеседование с теми
же преподавателями; встреча со студентами; обед у Дика дома; показ мне некоторых местных
достопримечательностей, сопровождающийся постоянными разговорами профессиональной
направленности. Все это было очень интересно, но, конечно же, весьма стрессово.
В какой-то момент стало очевидно, что интервью это, помимо ознакомления со мной, как
кандидатом, имеет и другую цель – преподнести то, чем располагает университет, в наиболее
выигрышном свете. Уже позже, когда я сам стану интервьюировать кандидатов на открывающиеся
позиции, это станет понятно: свой товар тоже необходимо преподнести лицом, чтобы не сложилось
ситуации, когда работодатель, приняв положительное решение, пригласит кандидата на работу, а
тот, поразмыслив, от нее откажется.
К концу третьего дня по-настоящему насыщенная безостановочной занятостью повестка моего
визита в Портленд была почти исчерпана, начальство где-то там наверху принимало решение, а мне
было предложено на выбор несколько культурно-развлекательных мероприятий. Я от них вежливо,
но безоговорочно отказался, сказав, что праздновать пока нечего, да и без того все здесь уже устали
со мной носиться, так что я распрощался до завтра и уселся у себя в отеле в одиночестве, как сыч,
смотреть телек.
На следующее утро, явившись в кабинет к уже хорошо знакомому басу-Дику, я узнал, что взять на
первоначально предполагавшуюся позицию они меня не могут по формальным причинам:
церковное руководство категорически возражает против приглашения бывшего коммуниста на долго
обсуждавшуюся новую должность в новой программе.
Поэтому университет открывает для меня другую, ранее не планировавшуюся позицию, статус
которой формально позволит нанять меня (далеко не лютеранина) на работу одновременно
доцентом и заместителем директора по международным делам в этой самой экологической
программе. Заплату дали на четверть выше, чем предлагали по контракту в Огайо.
Я внутренне выдохнул, поняв, что выстрелил на своей «охоте» удачно, сказал, что должен обсудить
полученное предложение с женой (заранее зная ее мнение, но понимая, что соглашаться сразу
неприлично) и в наглую попросил машину, чтобы съездить на океан. Взял казенную машину, поехал
в отель, позвонил жене, получил ее благословляющее поздравление и погнал на расположенный в
ста двадцати километрах от Портленда Тихий океан.
Это был мой первый визит на орегонское тихоокеанское побережье и он поразил меня до
глубины души, явившись апофеозом, завершающим аккордом в эпопее моего «джоб-хантинга».
Представьте себе немыслимое сочетание прибалтийских сосен на песке и черных камчатских скал с
птичьми базарами и вы получите этот фантастический пейзаж. А над бирюзовыми (океанскими, не
морскими!) волнами планируют, выстроившись в линию, бурые пеликаны...
Побродив в подвернутых штанах по холодной океанской воде и подумав о том, что я впервые на
побережье океана, за которым к западу лежит Россия, я опять сел в машину и поехал в
противоположную от океана сторону. Проехал темнохвойные леса с гигантскими деревьями,
торчащие по бокам от долины Колумбии вулканы, заехал на восточную сторону Каскадных гор,
посмотрел на экзотические пустынные ландшафты, вернулся в университет, сдал авто слегка
обалдевшей от накрученного мною километража сотруднице, распрощался со всеми и полетел домой
поджидать готовящийся для меня контракт.
Контракт пришел через день, я его подписал, вернул, получил деньги на переезд из Вирджинии
в Орегон, мы собрались, отправили часть вещей почтой, сложили необходимое в верный «сааб» и
отправились через всю страну на «Дикий Запад».
Перед этим, правда, пришлось пройти через не самое приятное испытание – разговор с
колледжем в Огайо о том, что я к ним не приеду... Известие это никого там не обрадовало, но и в
ужас не повергло: здравый смысл и реалии «джоб-хантинга» устанавливают в Штатах свои
отправные критерии в оценке вещей.
Десятидневный автопробег с крюками по пятьсот километров чтобы заехать в еще один
национальный парк, с прозвучавшим от малолетней дочери на пятый день вопросом: «А мы теперь
всегда в машине будем жить?», -- это уже другая и самостоятельная история, к «джоб-хантингу» как
таковому не относящаяся. Да и хватит о работе: положенное делу время мы уже посвятили, пора
уделить час и потехе.
(Из книги «СДЕЛАНО В США») Назад